Она никогда не мыла пол, но уже планирует оценку квартиры

Даша, я ненадолго заскочу, бабушке таблетки принесу.

Прижав телефон к уху, Даша взглянула на часы. Без двадцати восемь, а на плите ждала каша для бабушки Зои, на столе лежали неоплаченные счета и в ванной капал кран.

Заходи, ответила она.

Жанна пришла ровно в девять. Без таблеток.

Забыла в машине, сообщила она, заглядывая в холодильник. О, котлеты! Могу?

Даша кивнула, а на холодильнике, прямо над Жанной, висел список. Полгода назад она создала этот список, разделив его на две колонки: Даша и Жанна. В её колонке числилось двадцать два пункта от коммуналки до встречи с врачом. Жаннина же колонка оставалась пустой, как белый лист.

Жанна наслаждалась котлетами, пила чай из кружки Даши и поглаживала бабушку Зою.

Зоенька, как ты? Кушаешь нормально?

Нормально, Жанночка, ответила бабушка, завернувшись в клетчатый плед. Даша заботится.

Жанна с улыбкой восприняла это как комплимент.

Прошло четыре года. Примерно столько же времени, как Даша единолично ухаживала за бабушкой, убирала в квартире и оплачивала счета, в то время как Жанна глотала счастье из своих краткосрочных крутых дел.

Я побежала, сказала Жанна, натягивая куртку. На работе завал.

Жанна, произнесла Даша. Подожди.

Она встала, крутя в руках брелок-матрёшку, оба года назад подаренный бабушкой девушкам при получении квартиры.

Коммуналка за три месяца. Твоя доля одиннадцать тысяч четыреста.

Ой, Даша, я в этом месяце

Я знаю. Ты говорила и в январе, и в феврале, и на прошлой неделе.

Жанна закатила глаза, глядя на Дашу, как на капризного ребенка.

И что, я купила холодильник и стиральную машину? На девяносто тысяч, между прочим.

Это не то же самое, что мыть полы три года подряд, ответила Даша.

Да тебе удобнее, ты дома, ответила Жанна и открыла дверь.

Даша подошла к холодильнику, сняла список и направилась к прихожей.

Вот, протянула она Жанне. Посмотри, что в твоей колонке.

Жанна лишь хмыкнула.

Даша, ты что, бухгалтерию ведешь?

Да, потому что кроме меня никто не ведет.

Слабый голос бабушки послышался из комнаты.

Девочки, не ругайтесь.

Жанна вернула список и, чмокнув воздух рядом с Дашиной щекой, ушла, оставив Дашу задаваться вопросами.

Признаки невидимого негодования

Ноябрь стал переломным. Бабушка упала ночью, пытаясь дойти до ванной. В больнице её ждал диагноз: перелом шейки бедра. Даша сидела рядом, когда бабушка, выходя из наркоза, попросила позвонить Жанне.

Я не могу, у нас проверка в салоне, ответила Жанна, игнорируя обеспокоенные слова Даши.

Разрыв связей и непонимание

На следующий день Даша дежурила в больнице, в то время как Жанна оставалась не на горизонте. Первое сообщение остальное время приходило с промедлением, формируя острый внутренний конфликт, который вскоре перешел в разрывы до болевого предела.

Февраль ознаменовался взрывом: труба в ванной лопнула, и сантехник оценил ремонт в сорок восемь тысяч. Просьба помощи к Жанне заканчивалась лишь обещаниями.

Что будет дальше? Останется ли это общее жилье местом схватки или станет историей прекращения формальной дружбы?

В марте Жанна неожиданно привела риелтора, планиируя оценить квартиру. Слова возможно, сдача звучали так, будто никто не вспоминал прошлых трудностей. Даша не могла сдержаться:

Ты ни разу не мыла тут пол, а теперь собираешься выставлять на продажу?

Жанна на это отреагировала резко. Волнения перекрыли все положительные слова.

И снова ощущение несправедливости.

Даша задумалась о том, что будет дальше. О том, если разрешит свою индивидуальность и ответственность.