Город, расположенный на семи холмах, прибавил к своему числу ещё один — участок, прикупленный на восьмом. Это было место немалых трудностей: глинистая почва, трудная для обработки, и ветер, обдувающий его со всех сторон. Уютом участок не блистал, но цена была приемлема. А в семье, где растёт трое детей и мечта о собственном доме, ощутимый фактор — это не красота, а финансовая доступность.
Третий год земля стала нашим полем битвы. Начали с фундамента, залитого в знойную погоду, затем построили цоколь и проходимые перекрытия, и вот настал черёд стен. Газоблоки были легкими, но требовали внимания: малейший перекос мог привести к трещинам. Муж, Вася, сохранив военную дисциплину, вел строительные работы, а я выступала сразу в нескольких ролях — снабженца и рабочего.
В тот день, поднимая последние блоки на верхний ряд, лебёдка стареет, скрипит, но всё ещё выполняет свою функцию. Вася и Витя, мой старший брат, балансировали на временных лесах. Я стояла внизу, поднимая блоки через крюк, подбадривая их криками: «Вира!» и «Майна!». Я испытывала усталость, а в голове вертелась лишь мысль: «Успеть до дождей».
Когда телефон зазвонил, я, как раз поднимая очередной блок, дернулась и ощутила негодование с высоты: «Лена, не отвлекайся!» — послышался голос Васи. Я махнула ему рукой, притиснув телефон к уху.
— Леночка! — раздался голос матери. — Я везу саженцы! Яблони, груша, смородина и сирень. Готовьте место, через полчаса буду!
И она отключилась.
Смотрела на участок, заваленный стройматериалами: поддоны, мешки с цементом, и вдруг заметила, что свободное пространство как раз там, где мама видела будущий сад.
— Что там? — спросил Вася, вытирая потное лицо. От него пахло цементом.
— Мама везёт саженцы, — произнесла я так, словно это был роковой приговор. — Сказала, готовьте место.
Васин недоуменный взгляд мигом сменился на настороженное беспокойство. Витя лишь закурил, прижавшись к забору.
Незадолго до приезда матери протесты нарастали, как будто строительство становилось менее важным, чем саженцы. Мы продолжали в молчании, под звуки работы, а мама, не замечая напряжённости, распоряжалась: «Здесь будет яблоня, а тут груша».
За спиной Вити послышался недовольный вздох: «Мам, мы не можем за десять дней сажать!» Но мама лишь поджала губы: «Как это возможно, вы третьи год здесь, а ни одного куста не посадили».
Она начала копать непосильные ямы, я смотрела на неё и чувствовала сочетание недовольства, жалости и вины. Наконец, Вася коснулся меня за плечо: «Лена, идём».
Дожди пришли неожиданно, затопив наш тяжелотрудный участок, и стройка встала. Вася с Витей укрывали блоки, а я, наблюдая за одинокой яблоней, с надеждой пыталась найти выход. Мы спасали саженцы, отбрасывая горечь напряжённых моментов и осознавая, что находились на одном пути.
Не теряя надежды, они стали основой будущего, который когда-то построят все вместе и на долгие года. Мама посещала нас чаще, но не с наказами, а с простыми радостями: пирожками и поддержкой. В итоге, когда закончилась стройка и мы отметили новоселье, я знала, что этот сад — это не только деревья, но и жизнь, построенная на любви и взаимопонимании.
