– Даша, я ненадолго заскочу, бабушке таблетки принесу.
Прижав телефон к уху, Даша взглянула на часы. Без двадцати восемь, а на плите ждала каша для бабушки Зои, на столе лежали неоплаченные счета и в ванной капал кран.
– Заходи, – ответила она.
Жанна пришла ровно в девять. Без таблеток.
– Забыла в машине, – сообщила она, заглядывая в холодильник. – О, котлеты! Могу?»
Даша кивнула, а на холодильнике, прямо над Жанной, висел список. Полгода назад она создала этот список, разделив его на две колонки: «Даша» и «Жанна». В её колонке числилось двадцать два пункта – от коммуналки до встречи с врачом. Жаннина же колонка оставалась пустой, как белый лист.
Жанна наслаждалась котлетами, пила чай из кружки Даши и поглаживала бабушку Зою.
– Зоенька, как ты? Кушаешь нормально?
– Нормально, Жанночка, – ответила бабушка, завернувшись в клетчатый плед. – Даша заботится.
Жанна с улыбкой восприняла это как комплимент.
Прошло четыре года. Примерно столько же времени, как Даша единолично ухаживала за бабушкой, убирала в квартире и оплачивала счета, в то время как Жанна глотала счастье из своих краткосрочных «крутых» дел.
– Я побежала, – сказала Жанна, натягивая куртку. – На работе завал.
– Жанна, – произнесла Даша. – Подожди.
Она встала, крутя в руках брелок-матрёшку, оба года назад подаренный бабушкой девушкам при получении квартиры.
– Коммуналка за три месяца. Твоя доля – одиннадцать тысяч четыреста.
– Ой, Даша, я в этом месяце…
– Я знаю. Ты говорила и в январе, и в феврале, и на прошлой неделе.
Жанна закатила глаза, глядя на Дашу, как на капризного ребенка.
– И что, я купила холодильник и стиральную машину? На девяносто тысяч, между прочим.
– Это не то же самое, что мыть полы три года подряд, – ответила Даша.
– Да тебе удобнее, ты дома, – ответила Жанна и открыла дверь.
Даша подошла к холодильнику, сняла список и направилась к прихожей.
– Вот, – протянула она Жанне. – Посмотри, что в твоей колонке.
Жанна лишь хмыкнула.
– Даша, ты что, бухгалтерию ведешь?
– Да, потому что кроме меня никто не ведет.
Слабый голос бабушки послышался из комнаты.
– Девочки, не ругайтесь.
Жанна вернула список и, чмокнув воздух рядом с Дашиной щекой, ушла, оставив Дашу задаваться вопросами.
Признаки невидимого негодования
Ноябрь стал переломным. Бабушка упала ночью, пытаясь дойти до ванной. В больнице её ждал диагноз: перелом шейки бедра. Даша сидела рядом, когда бабушка, выходя из наркоза, попросила позвонить Жанне.
– Я не могу, у нас проверка в салоне, – ответила Жанна, игнорируя обеспокоенные слова Даши.
Разрыв связей и непонимание
На следующий день Даша дежурила в больнице, в то время как Жанна оставалась не на горизонте. Первое сообщение остальное время приходило с промедлением, формируя острый внутренний конфликт, который вскоре перешел в разрывы до болевого предела.
Февраль ознаменовался взрывом: труба в ванной лопнула, и сантехник оценил ремонт в сорок восемь тысяч. Просьба помощи к Жанне заканчивалась лишь обещаниями.
Что будет дальше? Останется ли это «общее» жилье местом схватки или станет историей прекращения формальной дружбы?
В марте Жанна неожиданно привела риелтора, планиируя оценить квартиру. Слова «возможно, сдача» звучали так, будто никто не вспоминал прошлых трудностей. Даша не могла сдержаться:
– Ты ни разу не мыла тут пол, а теперь собираешься выставлять на продажу?
Жанна на это отреагировала резко. Волнения перекрыли все положительные слова.
И снова ощущение несправедливости.
Даша задумалась о том, что будет дальше. О том, если разрешит свою индивидуальность и ответственность.
