Лидия сидела задумчивая на истертой мягкой мебели местного фельдшера, сжимая края своей куртки. За окном одинокий желтый лист с трудом удерживался на ветке березы, словно символ надежды. Павел Валентинович продолжал что-то писать в медицинской карточке, и скрип пера казался ей единственным звуком во всем окружающем мире.
— Мои родители умерли от рака, — тихо произнесла она, ее голос был еле слышен, как нежный шепот листа. — Я тоже умру от него.
Фельдшер продолжал писать, не поднимая взгляда. Его рука на мгновение застыла, а затем снова начала скользить по бумаге.
— Умрешь, — произнес он спокойно, как будто ставя диагноз. — Но не в восемнадцать же лет.
Лидия вздохнула, словно почувствовав облегчение. Его слова были подобны бумаге, которая давала отсрочку.
Он написал справку: «Освободить от занятий на семь дней». Причина была проста — помощь по хозяйству, заботы о дяде, и, конечно же, встреча с Володиным обещанием. Хотя в справке не упоминалось ни слова об этом, Павел Валентинович и так знал все. В деревне никто не утаит важные новости.
Прошлое оставило свои следы: отец и мать ушли в мир иной еще в марте, когда ветер остервенело выл, а дом в мае сгорел, так и не разобравшись, от молнии или короткого замыкания. Младший брат Витька отслужил армию, а старшие выбрались на Севера. Тетя, сестра отца, устроила их по разным уголкам, а Лидия осталась одна, учась на ветеринара в местном техникуме. Она тут, в этой осени, в этой деревне, где каждый уголок помнит её детские шаги.
Дядя Витя, который сам был не намного старше её, неожиданно объявил о своих планах на вечер, разминая шею после работы на огороде.
— Я женюсь, — произнес он, улыбка расползлась по его лицу.
— На ком? — удивленно спросила Лидия, оттирая пыль с лица.
Он просто хмыкнул и отвел взгляд.
Суббота пришла, словно не спеша. В бане было жарко, танцы в клубе готовились к вечеру, а Лидия ждала приезда Володи. Её сердце забилось быстрее, когда он позвонил и сказал, что будет на «Урале».
За ужином она ела картошку с маслом, стараясь не замечать взгляда дяди Вити, который обвивал её, как кошка, готовая прыгнуть. И тогда он произнес то, что заставило её замереть:
— Лидия, я на тебе женюсь.
Она замерла, глаза округлились от шока, и картошка в горле застряла.
— Вы что... — еле произнесла она.
— Ничего, — ответил он, — ты моя с этой ночи.
Лидия медленно положила ложку, сделала шаг к двери, но дядя не встал. Вдруг в его руке появилось ружье, и он спокойно произнес:
— Не шали.
Она бросилась наружу, спешно убегая, но он не отставал, словно тень, которую не удастся сбросить. Время тянулось, звуки природы перекрывали её страхи, пока ожидание Володи забирало последние остатки надежды. Тишина окутала её, и только дядя Витя продолжал теребить ключи в руках, словно прощаясь с чем-то навсегда.
(продолжение следует)
